Ярославская областная ежедневная газета Северный Край, четверг, 10 декабря 2009
Адрес статьи: http://www.sevkray.ru/news/10/18565/

Запрещённый законом очеп

рубрика: Область
Автор: Григорий КРАСИЛЬНИКОВ, зав. филиалом «Аббакумцево-Грешнево» музея-заповедника Н. А. Некрасова «Карабиха».
Фотографии: Фото М.ВЕЛИЧКО (из фонда ГЛММЗ Н.А. Некрасова "Карабиха")

Стихотворение «Псовая охота» Николай Алексеевич создал под впечатлением от поездки в 1845 году в родовую усадьбу Грешнево. Оно изобиловало охотничьими терминами и отчасти диалектизмами, поэтому Некрасов подготовил для читателей обширные комментарии. Среди данных слов фигурировало и слово «очеп» (колодец-журавль). Его находим в хорошо узнаваемой картине русского пейзажа:
«В строгом порядке,//ускоренным шагом//Едут псари по холмам
и оврагам.//Стало светать; проезжают селом –//Дым поднимается
к небу столбом,//Гонится стадо, с мучительным стоном//Очеп скрипит (запрещённый законом)…»


К слову «очеп» Некрасов сделал следующее примечание: «Так называется снаряд особого устройства, имеющий в спокойном положении форму неправильного треугольника. С помощью этого снаряда в некоторых наших деревнях достают воду из колодцев, что производится с раздирающим душу скрипом». Об этом же «раздирающем душу» скрипе «безобразных колодцев с очепами», пугающих по ночам своей «исполинской тенью», поэт сообщал в романе «Мёртвое озеро».
Строительство очепов (в официальных документах их называли оцепами или журавами) действительно было запрещено в 1830 году указом Николая I. Один из параграфов, Высочайше утверждённого «Положения для устроения селений», гласил: «Колодцы строить с крышами и вместо столбов с брёвнами, употребляемых для поднятия воды, иметь колёса с валом». А вот почему запрещались колодцы-журавли, пояснений в статье закона не имелось. Неудовольствие крестьян по поводу отмены оцепов было повсеместным. Среди них существовало даже поверье: «В писании, дескать, говорится, что налетят птицы с железными носами и заклюют народ Божий. Вот они и налетели! Чем помешали им наши оцепа? Воистину это Божеское наказание за наши грехи». Зная такие настроения, головы и старшины (низшее начальство) не торопились выполнять царский указ. И только угрозы наказания за ослушание со стороны окружных начальников, становых и сотских привели к тому, что оцепа в деревнях и сёлах подверглись всеобщим погромам. Случившиеся после этого пожары, по мнению волостного пошехон­ского писаря Ивана Васильева, подтвердили «безумие» отмены журавов.
В 1857 году император Александр II отменил указ покойного батюшки на запрет оцепов. И Высочайше повелеть соизволил, чтобы в селениях при колодцах для поднятия воды по-прежнему устраивались журава, «но с должным при том соблюдением нужных мер предосторожности и устранением всякого препятствия свободному проходу и проезду». Устройство колодцев с валом при этом также оставалось в силе. После указа царя колодцы-журавли быстро восстановились на территории России. Их и сейчас ещё можно встретить в сельской местности, несмотря на тотальную выморочность российской глубинки. Уже после отмены «колодезного» указа очепом в народе стали называть не только часть колодца, а весь колодец с журавлём. В поэме «Кому на Руси жить хорошо» поэт так и пояснил это слово: «Деревенский колодец».
Содержанию колодцев и чистоте воды правительство также придавало большое значение. Согласно «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 года каждый хозяин колодца должен был следить за его благоустрой­ством. В противном случае штраф: в городе от 10 до 15 копеек, а в селении – от 5 до 10. За порчу воды предусматривался уже более серьёзный штраф: в городах от одного рубля до 25 рублей, в селениях от 25 копеек до 3 рублей. Если же гражданин случайно в колодец уронил ядовитые и вредные вещества, то его могли приговорить к заключению в тюрьме на время от
3 до 6 месяцев. Но если злой умысел его был доказан, то виновного могли лишить всех прав состояния и сослать в каторжную работу на рудники на время от 15 до 20 лет.
«Псовая охота» была опубликована в некрасовском журнале «Современник». Сотрудник журнала «Москвитянин», недоумевая по поводу авторского замысла в стихотворении, писал: «…картина охоты нарисована изрядно. Непонятна только мысль. Прочтя стихотворение, ни за что не догадаешься, чего хочет автор: хочет ли он посмеяться над помещиками-псарями или хочет просто нарисовать картину псовой охоты?»  Непонятно и отношение Некрасова к колодцу-журавлю. По всей видимости, он ему, несмотря на душераздирающий скрип, не мешал. И местным жителям тоже. Долгие годы они бережно хранили его в Грешневе.