четверг 12

Тема дня
Открыт новый информационно-образовательный портал ЯРКИПЕДИЯ

21 ноября в сети Интернет начал работать новый информационно-образовательный портал по истории Ярославской области - «ЯРКИПЕДИЯ», на котором представлена самая разнообразная информация о событиях ...

прочитать

Все новости за сегодня

Видео
Управление
Вопрос дня
Как Вы считаете, две российские революции 1917 года - это
Фото дня DSCN5136 (2).jpg

Все фотографии






Люди ищут

на печать

Комментировать

пятница, 24 ноября 2006

Надежда художественного музея

нет фото

Поздравления сегодня принимает Надежда Леонидовна Петрова. Вот уже семнадцатый год возглавляет она Ярославский художественный музей. «До сих пор удивляюсь – как это я стала директором, – говорит она. – Жизненные обстоятельства к этому совсем не располагали – деревенская девчонка, потом самая обычная студентка...».

автор Марина ШИМАНСКАЯ

 

Мама и папа Надежды родились и жили в деревне, а нашли друг друга в 1946 году, после войны. Оба были из больших и крепких крестьян­ских семей. В двух деревнях, расположенных рядом, каждый второй – родственник. Один ее дед был плотником, после революции стал первым председателем колхоза. Его Надя видела только на фотографии, да и он не успел узнать, что у него есть внучка – за несколько месяцев до ее появления на свет первый председатель закончил свою жизнь в лагере как враг народа. Другой дед был мастер катать валенки – со всей округи к нему приезжали за ладной крестьянской обувкой.

В маминой семье было девять детей, а в живых осталось только пять. Две сестры окончили медицинский техникум и вернулись в родную деревню. В ее детской памяти – мама в белом халате, с улыбкой, мягкими добрыми руками, всегда готовая прийти на помощь. Удивительно спокойная, она в жизни ни с кем не поссорилась. На детей никогда голоса не повысила. Если обижалась на что­то, уходила в свою комнату и ложилась на кровать. Полежит два часа, отойдет от обиды. Но эти мамины уходы были страшнее любого наказания – Надежда с братом чувствовали себя страшно винова­тыми.

Всеми своими помыслами мать была со своими детьми – они в ее жизни были главным. В 42 года мать тяжело заболела – рак. Наверное, только эта любовь к детям и помогла ей выжить. Как их оставить, ведь совсем молодые, и она еще очень им нужна. Мама беззаветно служила детям и внукам. Только спустя много лет, когда сама стала бабушкой, Надежда по­настоящему это оценила:

– Сейчас я понимаю, какие молодые мы были дурные. Привезем ей детей – она всегда была им рада – и сами отдыхаем. А ведь ей надо было еще и с огородом управиться, и воду таскать, и солить, и квасить.

Даже постаревшая и больная мать давала чувство защищенности. Теперь, когда ее нет, Надежда Леонидовна признается:

– Иногда думаю про себя: Сирота ты, сирота, как тебе без мамы­то плохо.

Папа служил в армии с 1933 года, в войну был механиком самолетов. После войны окончил техникум и занимался торфоразработкой. Папа с мамой были очень разными. Папа очень резкий, веселый и энергичный человек, любил компании, танцы. Запомнилось, как по­разному они вели себя в гостях – отец шумел, шутил, произносил тосты, а мать тихо сидела, не говоря ни слова. Но даже дети чувствовали, как этот большой и громогласный человек любит ее – молчаливую, добрую женщину. Наверное, поэтому позволял ей держать верх в семье – последнее слово всегда было за ней. Мать переживала за детей, а он еще и за Россию. Даже в свои 80 лет, когда уже с трудом передвигался, отправился выбирать президента. Такое важное событие – и без него? Обратно идти не мог, вышел на дорогу, попросился в попутную машину. Перед смертью делился с дочерью: «Не страшно умереть, но уж очень хочется узнать, что с Россией будет лет через 20 – 30».

Вспоминая родительский дом, Надежда Леонидовна говорит: «Во мне много и от мамы, и от папы. Терпение, желание, чтобы всем было хорошо, – от мамы. Энергия, стремление быть на людях, как теперь говорят «тусоваться», – от отца. Самое сильное влияние на меня оказала семья. В деревне были очень сильны родственные связи. Мы жили кланом, а кто уезжал, обязательно возвращался хоть на лето подышать родным воздухом. Это ощущение большой надежной семьи мне всегда помогало».

Как ни странно, но учиться Надя не очень любила.

– Школы я не помню. Нравилось играть и гулять, я была гульливым ребенком. Всегда с мальчишками играла в разные подвижные игры.

Неизвестно, как бы сложилась ее судьба, если бы родители не переехали из родной деревни. Жить стали под Приволжском, а Надежду в 15 лет отправили учиться в Приволжск. Пришлось привыкать к самостоятельности – стирать, готовить, делать уроки. А когда старшеклассница попала на производственную практику в библиотеку, она начала «запоем» читать. Желание гулять прошло само собой, жизненные интересы изменились.

– Мне так нравилась эта работа, особенно на абонементе – общаться с читателями, что­то им предлагать. Но получить библиотечное образование оказалось проблемой – таких вузов было немного. Вот я и решила – пойду в пединститут, на филолога. Что же меня с филологическим образованием в библиотеку не возьмут? Возьмут!

Ближайший вуз был в Иванове. Город тогда хоть и считался красным поясом, но гостей принимал самых «не красных»: хорошо встречали шестидесятников, приезжали Вознесенский, Евтушенко, барды. В эту жизнь студентка и ушла с головой. То время вспоминается очень счастливым, а дружба институтская оказалась такой сильной, что прошла через всю ее жизнь. Будущую свою работу она по­прежнему представляла только в библиотеке, но к окончанию института возникло желание работать в музее. В Иванове попыталась устроиться в художественный музей, но мест там не оказалось, и ее не взяли. Год работы в интернате под Ивановом, потом – замужество и переезд в Ярославль.

Как приехала в Ярославль, сразу пошла в художественный музей. Опять не повезло – вакансий не было. А в 1973 году, немного поработав в управлении железной дороги, вновь пришла сюда, в кабинет директора, который через некоторое время и стал ее рабочим местом.

– Я была худая, бледная, но надела свое лучшее платье. Антонов меня долго расспрашивал, я что­то отвечала. У него в кабинете сидел мужчина, вероятно, его друг, который оказался свидетелем нашего разговора. Неожиданно он сказал: «Дима, да бери ее, красивая баба». И Антонов меня взял – музею нужен был экскурсовод. Когда я вышла из его кабинета, посмотрела на себя в зеркало: «Красивая? Вроде всегда считала себя самой обыкновенной.

Первую экскурсию, которую Надежда месяц готовила и два с половиной часа вела, не приняли. Музейная школа была очень жесткой. Тогда ей казалось, что так строго относятся только к ней, разбирались и анализировались даже деловые телефонные разговоры. Музейный сотрудник не должен что­то «вякать» по телефону, а обязан знать, что нужно, и правильно формулировать просьбу. Тогда опытных сотрудников были единицы – музеи только­только разделились, и почти все ведущие специалисты остались в музее­заповеднике. Художественный был так же молод, как и его сотрудники.

«Кто такие эти девчонки? Что они понимают?» – эти вопросы ярославские художники долго еще будут задавать. Но «девчонки» быстро взрослели. Это было их время – постижения искусства, жизни – время музейного всеобуча. Надо было доказать всем, что в музей они пришли не напрасно. Наверное, поэтому почти все бывшие «девчонки» теперь имеют два образования. Жили одним общим дыханием, шло формирование понимания, каким должен стать музей. На все выставки в Москву ездили вместе, не жалея денег от своей небольшой зарплаты. Среди «девчонок» Надежда была едва ли не самая активная. Поэтому и выбрали ее сначала профсоюзным лидером, а потом и партийным. Музей стал в ее жизни главным.

– В семье всегда понимали, что у мамы главное – работа. Здесь было всегда так интересно. По отношению к семье я чувствовала долг – была верной женой и серьезной матерью, а здесь долга не было – здесь была моя душа. Музей был тем, чем я дышала и жила. И все­таки я до сих пор удивляюсь – как это я стала директором?

Удивляйся не удивляйся, а 17 лет – это срок. Каждый, кто сидел в директорском кресле, знает, как трудно лавировать между требованиями началь­ства и желаниями коллектива. Если те или другие будут недовольны – не усидишь. Дело это трудное и тонкое.

– Я не пытаюсь создавать что­то свое. У меня нет личных творческих амбиций. Кому­то может показаться, что это неправильно, но я считаю, что директор должен раствориться в сотрудниках, поддерживать те творческие начинания, которые в данный момент необходимы музею. Будут свои интересы, все равно пойдет уклон в свою сторону, а это не нужно.

Подводя некоторые жизненные итоги, как это и бывает в дни юбилея, Надежда Леонидовна говорит:

– За все годы, что работаю в музее, никогда не возникало желания уйти отсюда, ни из­за денег, ни по другим причинам. Мне нравится наш коллектив, я не хотела бы прожить свою жизнь с другими людьми, мне здесь легко и хорошо. Пока в меня верят, я буду работать. И еще я всегда помню, что музей несет великую миссию – он сохраняет то, что остается от нас на века. Понимание этого всегда живет внутри и греет мою душу.

Читайте также
Комментарии

Написать комментарий Подписаться на обновления

 

Войти через loginza или введите имя:

 

В этой рубрике сегодня читают
  • Из Ростова в Индию – с любовьюХудожественная выставка с поэтичным названием «Ростов – душа России» проходит в эти дни в Российском
  • Книжный рейтинг На календаре - пятница, а, значит, пришла пора подвести итоги книжного конкурса за прошлую неделю. На
  • Поздравляем победителей В редакции газеты «Северный край» прошел розыгрыш призов для читателей, оформивших подписку на первое