четверг 28

Тема дня
Памятник Ленина в Ярославле: пять лет в ожидании пьедестала

Памятник Ленину в Ярославле был открыт 23 декабря 1939 года. Авторы памятника - скульптор Василий Козлов и архитектор Сергей Капачинский. О том, что предшествовало этому событию, рассказывается в публикуемом ...

прочитать

Все новости за сегодня

Видео
Управление
Вопрос дня
Как Вы считаете, две российские революции 1917 года - это
Фото дня DSCN5136 (2).jpg

Все фотографии






Люди ищут

на печать

Комментировать

вторник, 13 сентября 2005

Дмитрий ДОРОФЕЕВ: «Адвокат – это интеллектуальный гладиатор»

С тех пор как министр юстиции Юрий Чайка заявил, что пора внести поправки в закон «Об адвокатуре и адвокатской деятельности», профессиональные защитники в смятении: государство покушается на их независимость, ведь если будет установлен контроль за адвокатурой, вся система разрушится. Обоснованы ли подобные опасения? Об этом мы беседуем с одним из известнейших адвокатов Ярославля Дмитрием Дорофеевым. Этой профессии он отдал более тридцати лет, но вот уже два года как не практикует, исполняя обязанности заместителя председателя постоянной комиссии по законодательству областной Думы (по закону адвокатскую должность нельзя совмещать с государственной). Впрочем, Дмитрий Михайлович уверен, что через два года, когда истечет его депутатский срок, он вновь займется адвокатской практикой.

 

– Дмитрий Михайлович, не опасаетесь, что когда вы вернетесь к своей профессии защитника, система адвокатуры изменится коренным образом? Главное новшество, которое чиновники хотят претворить в жизнь, – надзор государства за российскими адвокатами. Что вы по этому поводу думаете?

– Похоже, что самостоятельность и свобода профессиональных защитников действительно под угрозой. А ведь институт адвокатуры как независимой от государства системы был провозглашен еще сталинской конституцией. Первый гвоздь в крышку гроба этого института был вбит законом 2002 года «Об адвокатуре и адвокатской деятельности». До его принятия статус адвоката юристу давала коллегия адвокатов (теперь она называется палата). Человек писал заявление, президиум коллегии его рассматривал, и при наличии всех условий, указанных в законе, ему давали право заниматься адвокатской деятельностью. От Министерства юстиции этот процесс никак не зависел. Сейчас же адвокатская палата принимает решение, но удостоверение защитнику выдает Минюст. Оно же вносит нового специалиста в общий реестр. То есть каждый адвокат уже завязан на министерстве. Теперь господин Чайка возжелал еще установить контроль и надзор за деятельностью адвокатов, то есть завести их под чиновников, которые смогут в любой момент исключить адвоката из реестра.

– Вы не преувеличиваете? Неужели все так мрачно? Есть же специальные условия и процедура, оговоренные в законе...

– Перестаньте, это камуфляж. В легкую могут лишить. Найдут, за что зацепиться.

– Сейчас много говорят о несовершенстве наших законов, которые умный адвокат способен трактовать по-своему. Вы не считаете, что такие «профессионалы» представляют угрозу не только для власти, но и для общества? Может, поэтому чиновники и вы­брали радикальный путь: всех – в ежовые рукавицы?

– Действительно, хороший адвокат любую ситуацию должен уметь вывернуть наизнанку. Ведь для этого он и существует! Что же теперь? Минюст будет говорить ему: ну-ка, не распоясывайся. Вот и получится, что благополучие адвоката и его семьи станет напрямую зависеть от министерства. Думаете, будет он рявкать? Нет, конечно. Инстинкт самосохранения у адвоката тоже есть. Как только чиновник начнет контролировать адвокатуру, можете считать, что у нас ее нет как таковой.

– Еще одна идея Юрия Чайки – создание государственных юридических бюро, которые будут оказывать бесплатную помощь определенным категориям граждан. Как, на ваш взгляд, это отразится на существующей системе?

– Это абсурд. Задача адвоката по сути заключается в том, чтобы бороться с чиновниками исполнительной власти. И вот исполнительная власть создает себе бюро, где будут сидеть такие же чиновники. Что они, будут бодаться с властью?

Другое дело, если бы эти бюро создавали не при Минюсте, а при судах. Ведь суд в любом обществе – это символ справедливости. И одновременно – самостоятельная ветвь власти, независимая от власти исполнительной. Так по крайней мере записано в Конституции. В некоторых странах – мы, конечно, говорим о странах цивилизованных – адвокат и статус свой получает в суде.

А тут, представляете, в каждом субъекте надо создавать бюро. Это сколько чиновников расплодится!

– Но ведь речь вроде бы идет лишь об отдаленных районах.

– Это только поначалу. А потом – сами увидите.

– Но нельзя же отрицать, что необходимость в оказании населению бесплатной юридической помощи действительно существует.

– Раньше у нас было так. Государство освободило адвокатов от уплаты налогов, но за это обязало оказывать бесплатную юридическую помощь некоторым категориям граждан – неимущим, ветеранам войны и так далее. Потом то же самое государство передумало и сказало: слушайте, ребята, ведь адвокатская деятельность – это практически частное предпринимательство, так что платите налоги, как все ЧП. Мы отвечаем: хорошо, тогда вы оплачивайте нам «бесплатные» услуги для населения. Вроде договорились. Но денег так и не видать. А без них никто работать не хочет. Так что все эти бесплатные услуги – профанация, а не юридическая помощь.

– Вы имеете в виду: нет оплаты – не надо и стараться?

– По большому счету – да. Многие так и делают. Ну, посидит адвокат, почитает газетку. Встанет, скажет пару слов в суде. И все. Результат его не интересует. Впрочем, хочу отметить: те, кто серьезно работает на свой имидж, так не посту­-

пают.

– В одном из интервью Юрий Чайка выразил мнение: мол, такая шумиха среди адвокатов началась потому, что они боятся конкуренции со стороны государственных защитников.

– Да они нам не конкуренты будут. Человек, имеющий деньги, сто раз подумает, прежде чем туда обратиться. Ведь обвинение ему будет предъявлять следователь, то есть госчиновник. И от бюро его станет защищать такой же чиновник.

На самом деле вопрос можно решить очень просто: органы местного самоуправления заключают договор с уже работающими адвокатами, те оказывают услуги для неимущих, а государство им платит. Я вас уверяю, очередь выстроится – это же гарантированная работа. Думаю, что новая реформа повлечет за собой лишь одно – расцвет коррупции. Чиновник с чиновником всегда договорится. И поделится.

– Будто сегодня коррупции нет...

– Есть, конечно. Но имеют ли к ней отношение адвокаты, я сказать не могу, потому что такими данными не располагаю.

– Но среди адвокатов встречаются отнюдь не бедные люди.

– Что значит – не бедные? Среди адвокатов богачей нет. Есть нормальные, обеспеченные люди – деньги они зарабатывают своим именем. Их благосостояние где-то на уровне среднего класса на Западе.

– Тем не менее молодежь рвется в адвокатуру: конкурс на юрфак растет.

– Потому что думают, что мы деньги гребем лопатой. Не так это. И, кстати, сейчас адвокатура все больше становится корпоративным сообществом. Так было и раньше: президиум легко мог отказать человеку в присвоении адвокатского статуса без объяснения причин. Однако до 2002 года адвокат не имел права обжаловать решение президиума в суде. Теперь может. Зато сейчас экзамены ввели для получения статуса адвоката. Усложнили задачу.

– С чем связано возвращение такой «закрытости»? Не с тем ли, что защитников расплодилось слишком много и уже работающие адвокаты отсекают конкурентов?

– Любой профессии свойственны корпоративность и стремление вытеснить конкурента. И поэтому проникнуть в адвокатуру – это как слону пройти через игольное ушко. Мне лично крупно повезло, потому что на моем пути встретились хорошие люди.

А что касается количества... Я скажу так: адвокатов не бывает много. Здесь, как по Дарвину, происходит естественный отбор. Остаются только те, кто действительно нашел себя в этой профессии. Многие новички сразу начинают делать ошибки. Еще не набравшись опыта, они уже гонятся за деньгами. Часто – вопреки нормам адвокатской этики.

– Давайте поговорим об этике. Какие качества для адвоката вы считаете обязательными?

– Самое главное – адвокат никогда не должен предавать своего клиента, если взялся его защитить. Во-первых, это безнравственно и аморально. А во-вторых, это наносит ущерб имиджу защитника.

– Под предательством вы имеете в виду разглашение адвокатской тайны?

– В том числе. Но самое страшное для имиджа адвоката – невыполнение надлежащим образом своего профессионального долга: когда он видит основания, которые смягчили бы участь клиента, и не использует их.

А про тайну могу рассказать историю из личного опыта. Лет двадцать назад я вел уголовное дело в Москве. Большое – в двенадцати томах. Мы как раз с подзащитным знакомились с материалами дела. В пятницу вечером я уезжаю домой в Ярославль, в понедельник утром приезжаю. Мне рассказывают: в выходные из сейфа украли одиннадцать томов. И теперь их надо восстанавливать. Приезжает следователь по особо важным делам прокуратуры России и просит меня отдать ему записи, которые я вел, когда знакомился с делом. Я отказался: мол, нет закона, который бы обязывал меня это сделать. Он долго меня уламывал. В конце концов председатель нашей коллегии адвокатов подсказала: «Ну, раз просит, дай ты ему какие-нибудь записи».

– Вы шесть лет работали следователем. Вам этот опыт в профессии защитника очень помогает?

– Конечно. Я ведь знаю все нюансы следственного процесса – это несомненный плюс. После службы в милиции я еще немного поработал исполняющим обязанности судьи.

– Я слышала, что вы судей не любите.

– А кто же из адвокатов их любит? В уголовном процессе есть обвинение, суд и защита. Так вот адвокат противостоит двум другим. И очень трудно бывает заставить суд прислушаться к твоим доводам.

– Дмитрий Михайлович, я знаю, что ваше жизненное кредо – при любых обстоятельствах помогать людям, попавшим в беду. Попавшие в беду – это те, над кем навис меч правосудия?

– И они тоже.

– Независимо от того, что эти люди совершили? Или это все-таки влияет на ваш выбор клиента? Например, если видите, что человек законченный мерзавец, отказываетесь его защищать?

– А законченных мерзавцев не бывает. Вот, например, некоторые до сих пор считают, что убийц надо расстреливать. Если государство станет делать это, то оно встанет на одну доску с преступником. Это уже получается месть, а не правосудие.

– Но ведь есть адвокаты, которые не берутся за дело, если уверены в виновности своего клиента?

– Глупый и надуманный принцип. Совершал человек преступление или нет – знают только Бог и он сам.

– А если ситуация предельно конкретная?

– Не бывает такой. Даже если и доказательства вины есть, и свидетели показывают. У меня был случай, когда я еще работал следователем: одна женщина показала пальцем на человека, уверяя, что именно он украл у нее кошелек. Он все отрицал. Я отпустил его. Начальство мне голову намылило. А через неделю задержали другого карманника и нашли у него тот самый кошелек. Так что и свидетели, и потерпевшие могут добросовестно за­блуждаться.

Даже если подсудимый сознается в преступлении, где гарантия, что он не наговаривает на себя?

– Хорошо. Вот конкретный пример: убийство семьи Теремовых. Я не могу понять мотивы адвокатов, защищавших убийц. О какой морали тут речь?

– А вы не ставьте себя на место адвоката.

– Но почему? Ведь в принципе я тоже могу получить такой статус. Но при этом вряд ли буду защищать таких вот душегубов.

– Получить статус можете. Но еще не факт, что, став адвокатом, вы станете профессионалом. Помните, у Райкина? Мастер говорил молодому специалисту, пришедшему на завод: а теперь забудьте то, чему вас учили в институте, и начинайте учиться работать.

– У большинства людей образ адвоката создается в основном по книгам да фильмам. И образ этот не всегда привлекательный. В лучшем случае – этакий Теразини, в худшем – хапуга, который только деньги из клиента тянет. Вам не обидно?

– Это обывательские понятия. Люди ругают адвокатов, когда у самих все в порядке, но когда попадают в беду, бегут к тем же адвокатам. Что касается Теразини, то он за­служивает восхищения. Он – профессионал.

– Продажный, замечу, профессионал.

– Правильно. А кто такой адвокат? Это интеллектуальный гладиатор, работающий по найму. Главное – следовать букве закона. Еще древние говорили: пусть рушится мир, но торжествует закон.

– А вы фильм «Адвокат дьявола» смотрели?

– Кажется, нет. Там про что?

– Про то, как один адвокат согласился защищать интересы дьявола, а потом об этом пожалел.

– И неудивительно, что пожалел. Дьявол – это зло.

– Но ведь это как раз из разряда «пусть рушится мир». Главное – следовать букве закона.

– Здесь этот принцип не работает. Дьявол – это априори источник зла. А человек злым не рождается. Его общество таким делает.

//Беседовала Екатерина АБРАМОВА.

* * *

Дмитрий Михайлович Дорофеев. Президент ярославской адвокатской фирмы «Лиго» (Ярославская коллегия адвокатов № 2). Заслуженный юрист РФ. В 1969 году был принят в Кемеровскую областную коллегию адвокатов. С 1972-го – в Ярославской областной коллегии адвокатов. В конце восьмидесятых выступил инициатором создания первой независимой коллегии адвокатов, которая была зарегистрирована 14 августа 1990 года как Ярославская областная коллегия № 2. Разработчик одного из первых проектов закона об адвокатуре.

Читайте также
Комментарии

Написать комментарий Подписаться на обновления

 

Войти через loginza или введите имя:

 

В этой рубрике сегодня читают