понедельник 19

Тема дня
Памятник Ленина в Ярославле: пять лет в ожидании пьедестала

Памятник Ленину в Ярославле был открыт 23 декабря 1939 года. Авторы памятника - скульптор Василий Козлов и архитектор Сергей Капачинский. О том, что предшествовало этому событию, рассказывается в публикуемом ...

прочитать

Все новости за сегодня

Видео
Управление
Вопрос дня
Как Вы считаете, две российские революции 1917 года - это
Фото дня DSCN5136 (2).jpg

Все фотографии






Люди ищут

на печать

Комментировать

среда, 14 ноября 2007

Бабушка Люська

Своего сына Дмитрия я с детства приобщал к охоте, и он, когда вырос, стал охотником. Однажды весной он решил поехать охотиться на гусей в район деревни Веретея. Собирался один ночевать в лесу, в котором ещё местами лежал снег. С трудом мне удалось убедить его, что это глупо, а нужно просто постучаться в деревенский дом, который победнее и попроще. Больше ничего не нужно, говорил я, тебя приютят добрые деревенские люди. Я и представить тогда себе не мог, какие последствия для меня будет иметь этот разговор.

автор Вадим СВИРИДОВ

 

Вернувшись с охоты, сын рассказал, что он сделал так, как я советовал. В деревне Малые Столбищи его приютила одинокая бабушка. Зовут её Людмила Тихоновна. И всё Диме понравилось: и места, и охота, и деревня, и бабушка.

Следующей весной мы всей охотничьей компанией двинули в Малые Столбищи. Десяток домов расположились как попало, не образуя посад, даже смотрят в разные стороны. Деревня заросла травой и кустами – ни дорог, ни тропинок. Бабушкин дом стоит одиноко на краю деревни за небольшим ручейком. Сзади него, прямо за стеной, начинается луг, изрытый кротами, потом кусты, перелески и отдельные поля.

Людмила Тихоновна оказалась пожилой женщиной, худенькой, небольшого роста, с гладко зачёсанными волосами и печальными немигающими, как у птицы, глазами. Дима представил нас, после чего бабушка, как между собой мы стали её называть, пригласила нас в дом.

В доме всё было чисто прибрано, хотя и очень бедно. Людмила Тихоновна, прочувствованно всхлипывая, говорила Диме и его другу Андрею:

– Ангелы вы мои! А я ведь вас ждала. Гуси уже прилетели.

Потом, каждый год, много раз мы слышали от неё эти слова. Бабушка показалась нам скромной и застенчивой. Позднее поняли, почему – мы были для неё новые, да ещё и городские люди.

Охотились мы в тот год очень удачно. Гуси летали всюду, даже над деревней.

Когда вечером собирали стол, то и Людмилу Тихоновну усаживали с нами. Оказалось, что она всегда готова выпить, и ей наливали в её постоянную стеклянную рюмочку. Она всегда стояла у неё на столе. Бабушка выпивала рюмку, другую, потом курила у печки сигареты «Прима», складывая окурки в консервную банку. В такие моменты для неё главным было, чтобы её рюмка была налита, тогда она была спокойна. Людмила Тихоновна слушала, иногда загадочно и даже кокетливо улыбаясь, изучала нас хитрыми глазами, говорила о каждом из нас, что видит всё, всё замечает. Так оно и было на самом деле.

Когда она раскрепощалась, то переходила на мужицкие выражения, хлеще любого. Мы её хорошо изучили и узнали за годы охоты. Бывало, расходилась её весёлая душа, и тогда она «жарила» на гармони и пела песни, у которых невозможно было угадать мотив и понять слова. Засыпала она калачиком на маленькой кушетке, на которой и сидеть-то можно было только вдвоём, а нас укладывала на кровати.

После одной охоты, вернувшись в город, я выкладывал всё из карманов, и жена увидела обрывок газеты, на котором карандашом было написано: «Скоро приду ждите Люська».

– Что это за Люська такая? – подозрительно спрашивает жена.

Пришлось объяснить ей, что это бабушка Людмила Тихоновна записку в дверях оставляла. Себя она всегда называла Люськой.

– Люська повидала всего. Вам такого не привидится, – хорошо выпив, говорила она.

Выпивши она была очень часто, а трезвая становилась замкнутой и мало разговорчивой.

Как представишь себе её жизнь, кажется удивительно, откуда эта женщина черпает силы. В расцвет её молодости, во время войны, она была медсестрой в рыбинском военном госпитале.

– Милые вы мои, насмотрелась я там, лучше не вспоминать, – говорила и плакала она при этом.

Муж давно умер, две дочки взрослые, их семьи живут в других местах. В то время, когда мы к ней ездили, на неё опять свалилось горе – убили её младшую дочь. Раньше Люська была в партии, бригадиром в колхозе, была в почёте. Всё прошло. Живёт в деревне, где зимуют только два человека. Зимой в магазин на лыжах ходит. Обижается, что её забыли и не переселяют. Когда бабушку наконец переселили в Веретею, в дом, где раньше была школа, она выходила на крыльцо и грустно смотрела в сторону своей деревни, где вдали чуть виднелись старые ветлы.

В какое бы время мы к Тихоновне ни заявлялись шумной компанией, хоть в полночь, хоть под утро, она принимала нас как своих. У её дома стояли наши машины, и, когда её спрашивали, кто к тебе приехал, с бахвальством отвечала:

– Генералы!

Так в деревне все и думали, что мы генералы.

У бабушки жила одна облезлая кошка, и когда Люська как следует выпивала, она садилась на кушетку и разговаривала с ней и сама с собой. Мы ей тогда не мешали. Всяких забулдыг, которые к ней наведывались, она терпела, пока всё было нормально, а потом выставляла из дома. Щуплая, хлипкая бабушка хриплым, пропитым голосом говорила:

– Всё, хватит. Пошли все отсюда! Выметайтесь, – и они тут же уходили.

– Люська никого не боится, Люську знают! Пусть сунутся, – говорила она, и нам в это верилось.

Ходила молва, что у Тихоновны есть пистолет, но я думаю, что она сама пустила такой слух.

В этой, с виду слабой женщине, пережившей много и живущей несладко, оказалось действительно много сил, чтобы не опуститься на самое дно. Тихоновна ничего не просила, держалась гордо и независимо, наши денежные благодарности старалась при нас как бы не замечать, хотя чувствовалось, как они для неё важны. Прощаясь, она повторяла как бы сама себе:

– Уезжаете, ангелы вы мои, – и тихо плакала.

Живя ещё в Малых Столбищах, бабушка поделилась с нами сокровенным:

– Я уже готова. У меня и домовина запасена, на чердаке лежит.

Перевезла она домовину в Веретею и хранила её в сарае. Не так давно на Тихоновну обрушилось новое несчастье – сгорел её дом, бывшая школа, по вине соседей. Бабушку переселили в старый трухлявый дом в деревню Прямик.

Проезжая по своим делам через деревню Прямик, я зашёл в этот дом, чтобы узнать, что случилось и как она живёт. Тихоновна заметно сдала. Мне открылось жалкое зрелище её пристанища, где ни одной родной Люськиной вещи не было.

Единственная вещь, которая у неё сохранилась после пожара – домовина.

Читайте также
  • 15.01.2013 Уединённые пошехонцы Постоянный читатель и многолетний подписчик «Северного края» Анатолий Григорьевич Поленов обратился в редакцию с необычным вопросом. Он попросил
  • 27.12.2012 У тёплого очага Недавно довелось побывать в деревне Шалаево Гаврилов-Ямского района. Деревня как деревня. Искала почту или сберкассу – говорят, закрыты. То же и фельдшерско-акушерский пункт.
  • 20.12.2012 Бабушка рядышком с дедушкой дружно сидят в Интернете Пятничным вечером у посетителей торгово-развлекательного центра «Ярославский Вернисаж» был повод для удивления: вооружившись ноутбуками, посреди
  • 24.11.2012 Большая жизнь и малые заботы Школьный музей в деревне Березняки Борисоглебского района стал хранителем сельского быта, своеобразной летописью местной жизни, которую продолжают писать
  • 25.10.2012 Школа юнкоров: мы слову журналистскому верны!Жизнь прожить – не поле перейти. Надо уметь жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Эту аксиому хорошо усвоили выпускники школы юных журналистов им.
  • 18.11.2004 Жива ли бабушка? В деревне Григорьево Брейтовского района только три жилых дома. Один из них принад-лежит бабушке 66 лет. На днях она обмолвилась соседям, что собирается
Комментарии

Написать комментарий Подписаться на обновления

 

Войти через loginza или введите имя:

 

В этой рубрике сегодня читают