понедельник 25

Тема дня
Памятник Ленина в Ярославле: пять лет в ожидании пьедестала

Памятник Ленину в Ярославле был открыт 23 декабря 1939 года. Авторы памятника - скульптор Василий Козлов и архитектор Сергей Капачинский. О том, что предшествовало этому событию, рассказывается в публикуемом ...

прочитать

Все новости за сегодня

Видео
Управление
Вопрос дня
Как Вы считаете, две российские революции 1917 года - это
Фото дня DSCN5136 (2).jpg

Все фотографии






Люди ищут

на печать

Комментировать

среда, 30 августа 2006

Война и мир Георгия Эльнатанова

нет фото

Яркой вспышкой в судьбе Рыбинского драматического театра стала горинская «Поминальная молитва», которую в прошлом году поставил ярославский режиссер Александр Кузин. Посмотрев спектакль, рыбинцы снова покупали билеты. Как удалось провинциальному театру, который давно уже не позволял себе ни гастролей, ни известных режиссеров, поставить такую пьесу? Спустя год директор театра и актер Георгий Эльнатанов рассказал, как он подошел к губернатору и передал письмо, в котором просил 250 тысяч на новый спектакль. Тот посмотрел, вздохнул, зачеркнул «250» и написал «Один миллион рублей». Вот тогда Эльнатанов взялся за «Поминальную молитву», пригласил «того самого» режиссера и сам сыграл главную роль. Сыграл так, словно заново жизнь прожил.

автор Марина МОРОЗОВА

 

Нынче, 25 августа, Георгию Якубовичу исполнилось 65. Для увлеченного, любящего свое дело человека – это не возраст. Впереди еще столько дел. Но не о них пошел разговор, а о том, с чего все начиналось. О детстве и юности Георгия Эльнатанова.

– Детство: голод, холод, безотцовщина, военные годы... А вообще, оно было удивительным. Август 1941 года. Село Михайловское. Именно здесь, по дороге из далекой деревни Мелехово в Рыбинск, куда мама Александра Дмитриевна пешком отправилась рожать, ее и прихватило. К счастью, в Михайловском медпункте работала мамина сестра. Она и принимала роды. Отец Якуб Абаевич родом из Самарканда, юношей одним из первых сел на трактор, за что его – в наказание или в награду – отправили в Москву на учебу. Из Москвы с ликбезовской группой он и прибыл в Рыбинск. Окончил ликбез, потом Рыбинский авиационный институт, работал на Павловском заводе (ныне НПО «Сатурн») инженером. Здесь они и встретились с мамой, поженились.

А дальше – война была. Эвакуация в Уфу вместе с заводом. Этого времени совсем не помню. Вернулись в свою квартиру, а вскоре папа увез нас в Азию, в Самарканд. Горьким оказалось это путешествие для нас. Самаркандская родня быстро отца и мать развела, и нас с мамой и старшей сестренкой просто выгнали оттуда в Россию. Отец остался на родине, обзавелся новой семьей, хотя с мамой они прожили вместе десять лет...

Вернулись домой – мне было тогда шесть лет. Мама устроилась на работу в больницу, и ей выделили комнатушку, где мы и жили вчетвером с бабушкой, где и прошло мое счастливое детство. Мама замуж так и не вышла и очень рано скончалась, когда ей было всего сорок четыре года.

Бабушка – душевный, добрый человек, с юмором. Пойдет, бывало, в магазин в Северный поселок, котомки через плечо. А мы с сестрой пристаем: «Бабушка, дай конфетку!» Ответ один: «Уйдите, дьяволы!» «Бабушка, ну дай!» «А вот спойте, дьяволы, тогда дам». И мы поем. «А теперь покувыркайтесь, 15 копеек дам!» И мы старались изо всех сил, веселили бабулю. А она и рада­радешенька. Если б не бабушка, не знаю, как бы наша судьба сложилась – голодные были годы. Мы жили только на мамину зарплату, и бабуля уходила почти на всю ночь на пищеблок чистить картошку, за это ей давали в больнице суп, щи, кашу... А она все это несла домой. Только поэтому мы и выжили. Спасительница наша – бабушка, вечная ей память.

Помню, как пленные немцы строили больничный городок. Мы прятали в карман кусок хлеба и бежали к ним: «Курт, выстрогай!». И Курт в обмен на хлеб строгал для нас из дерева пистолетики и сабельки. Нем­цев приводили и уводили строем. Бригада здесь работала человек двенадцать – пятнадцать... Они довольно свободно жили, многие даже остались в Рыбинске, завели семьи.

После окончания школы, когда мама умерла, отец по­звал в Самарканд – учиться дальше. Он был большим тогда человеком – начальником исправительно­трудовой колонии. Предложил мне на выбор три учебных заведения. Я спросил – а театральный есть? Есть, но только в Ташкенте. Какой Ташкент для пацана из Рыбинска с местным говорком?! Там на меня смотрели, как на ино­планетянина. Оставалось музыкальное училище.

Отец привел меня к его директору. Конончук Сергей Сергеевич – хороший был мужик. «Ну, что ты можешь?» – спрашивает. А я – герой: «На гармошке могу!». Он расхохотался. Но все же проверил слух, ритм.

Я спел ему «Снежные сибирские дальние поля...» Он призадумался и предложил мне дирижерское хоровое отделение – у меня ведь не было за плечами музыкальной школы. Я, конечно, обиделся: «Это что, руками махать?» Но выбора он не оставил. Я поступил в училище. А потом увидел объявление – Самаркандский драматический театр набирает студию. Вот это мое! Вот так и учился сразу в училище и в студии. На второй год училище бросил, все время отдавая студии. Через три года получил «корочки» и приехал в Рыбинск.

Встретил Мишу Ваховского, дружили еще пацанами. А у него отец был тогда директором театра. Залман Борисович меня пристыдил – ты, мол, рыбинский парень, а работаешь в каком­то Самарканде! Да где твои патриотические чув­ства? Привел меня к главному режиссеру. Тот сразу загрузил меня работой, дал пять спектаклей, в которых я заменил уволившихся артистов. Год отработал, и меня призвали в армию.

Служил я в парадно­показной Кантемировской танковой дивизии в Наро­Фоминске. В отдельном танковом батальоне при мотострелковом полку. Призвали меня в июне – и сразу на съемки «Войны и мира». Собрали там пятнадцать тысяч новобранцев. В городе Дорогобуже снимали Бородинское сражение. Взвод ярославцев в пятьдесят человек обеспечивал охрану имущества «Мосфильма» и выполнял работу пиротехников – пускал дымы, устраивал пожары. Работы много было – помните фильм? Какие баталии! Нас поднимали в четыре утра. Солдатики получали пиротехнику, спички огромные с «боеголовками» и бочки две­три горючей смеси – антрацена. «Пятая, больше дыма!»– кричат по рации. «Есть больше дыма!» – и давай совковой лопатой работать! Морды обгорелые шелушатся... Да нет, нормальная была служба, никакой муштры, никто над душой не стоит. Три месяца так отслужили и уехали на зимние квартиры в Наро­Фоминск, в учебный батальон.

Помню, прикол был. Только приехали – вдруг меня вызывают к начальнику политотдела дивизии. В голове вопрос – что я мог такого натворить... Прихожу, докладываю: «Курсант Эльнатанов по вашему приказанию прибыл». Грозный голос:

– Так, из Рыбинска?

– Так точно!

– В театре работаешь?

– Так точно!

– Директор Ландо?

– Так точно!

– Мы с ним служили в Забайкальском округе, я у него был в подчинении. Так, будешь ему писать – напиши, что я уже подполковник, начальник политотдела дивизии!

Когда отслужить мне оставалось совсем немного, я пришел к комполка и попросил разрешения съездить в Москву, чтобы подать документы в ГИТИС. Он разрешил. Я поехал на собеседование, долго говорил с проректором. Он все спрашивал: «Как же будешь экзамены сдавать, ведь тебя не отпустят из части!» «Не отпустят», – отвечаю. Наверно, не взяли бы меня. Но во время нашего разговора зашла женщина – художественный руководитель курса Нина Викторовна Чефранова – и сказала: «Этот мальчик будет у меня учиться». Я сдал первый экзамен – отпустил меня комполка. Прошусь на второй, снова отпустил. Прошусь на третий, а он взревел:

– Хватит, поездил! Сначала служба, все остальное – потом!

Не отпустил. От обиды я чуть не плакал. Пришел к старшине – что мне делать? Да ладно, говорит, не дрейфь, самоволку устроим. Он взял меня с собой в военный городок, я переоделся в гражданку и уехал сдавать экзамены. Конечно, старшина рисковал страшно. Ему бы нагорело, если что... Но я сдал экзамен, вернулся. И поступил! После демобилизации учился заочно и работал в Рыбинском театре. И вот так, без побега уже сорок четыре года здесь, на рыбинских подмостках...

Валерий Нельский в восемьдесят лет работал в театре, и как работал! Тихонов и в восемьдесят с лишним играл. Феликс Раздьяконов – в семьдесят пять... Для настоящего артиста возраста не существует.

Читайте также
  • 27.10.2012 Матушка Анна и её дети В селе Великом Гаврилов-Ямского района рядом с Боголюбским храмом находится скромная могила, в которой покоится моя мать Анна Петровна Жилкина. Она прожила
  • 19.01.2012 Уроки,которые запомнились на всю жизнь Сегодня – шестьдесят лет Юрию Иосифовичу Аврутову. Его знают как заместителя директора областного департамента культуры и одновременно председателя
  • 27.01.2011 «Мне тогда шёл пятый год»Сегодня святой день для всех блокадников. 27 января 1944 года была полностью снята блокада Ленинграда. О том, что пережито, они не забывают до сих пор:
  • 06.05.2009 Ржаной пирожок с картошкойМне было всего тринадцать лет, когда началась война. Не воевал, конечно. Мы, ярославцы, взрослые и дети, оказались в сущности в прифронтовом городе. Фашисты
  • 19.04.2008 Тайны старой Суздалки­2Этот старый запущенный дом в Новосёлках, недавно вошедших в черту города и ставших частью Суздальского посёлка, окружён преданиями. Он утопает в зелени
  • 04.10.2007 В анкетах писал: «Отец репрессирован»Каждую осень 4 октября Олег Анатольевич Туляков на «автобусе памяти» приезжает из Ярославля в лес под Селифонтовом. Там, в общей могиле похоронен его отец,
Комментарии

Написать комментарий Подписаться на обновления

 

Войти через loginza или введите имя:

 

В этой рубрике сегодня читают