вторник 13

Тема дня
Памятник Ленина в Ярославле: пять лет в ожидании пьедестала

Памятник Ленину в Ярославле был открыт 23 декабря 1939 года. Авторы памятника - скульптор Василий Козлов и архитектор Сергей Капачинский. О том, что предшествовало этому событию, рассказывается в публикуемом ...

прочитать

Все новости за сегодня

Видео
Управление
Вопрос дня
Как Вы считаете, две российские революции 1917 года - это
Фото дня DSCN5136 (2).jpg

Все фотографии






Люди ищут

на печать

Комментировать

пятница, 01 октября 2004

На медяки не разменял награду

Нам вряд ли бы удалось Ивана Федоровича Погорелова уговорить погулять выйти. После майского инсульта и полугода не прошло, не разбежишься. Даже дома пока с палкой ходит. Да вроде как не на шутку гости подзавели его вопросом: правду ли говорят, что любимую белоствольную аллею семибратовцев от завода к центру поселка он чуть ли не своими руками сажал?

автор Юлиан НАДЕЖДИН.

 

Услышав такое, хозяин сразу согласился:

– Пошли, на месте все как есть и узнаете.

Аллея примерно ровесница его дочерей, под этими березами росли внуки, на глазах повзрослела шестилетняя правнучка Яна и давным-давно поседел он сам. Где, как не под березами, и вспомнить былое.

Заходит как-то к нему в цех директор Жупиков, беспокойная душа – при нем в Семибратове появились и электростанция с итальянскими турбинами, и настоящие очистные сооружения, и большая школа.

Вызывает директор Ивана Федоровича на улицу. Оба понимали друг друга с полуслова, а тут сапер Жупиков молчит, делами не интересуется. Заговорщически зазывает куда-то десантника Погорелова: мол, за мной вперед, крылатая пехота.

Дошагали, шлепая по грязи, до заводской столовой.

– Видишь, – подначивает директор, – какая у нас везде слякоть. А тут ведь люди ходят. Догадываешься, куда клоню?

Как было не догадаться. Порешили сделать временный тротуар, пока из шлака. Разметили вешками будущую аллею с полкилометра длиной. Погорелов отвечал за трамбовку шлака и копку ям под саженцы. Возили их на двух грузовиках из питомника в Поддубном.

Поднялась аллея, можно сказать, в одночасье. Каждое деревце полили, огородили, вкруговую обвязали бечевкой. Правда, хлопот с ними первое время было предостаточно. Березки обгладывали козы, мальчишки ломали их на удочки и на шпаги. Но вместо павших снова и снова вставали в строй новобранцы. В сушь молодые посадки поливали пожарной машиной. Потянулась аллея-красавица к солнцу, не остановишь.

Нашептали березы Ивану Федоровичу еще и такое воспоминание из стародавних времен. Однажды на товарном дворе автокраном кантовали сталь-пятимиллиметровку, лист весил тонны полторы. Крановщик по неопытности что-то напутал с «вирой» и «майной». Кран перевернулся. Парень разбился насмерть. А вину со всего маху припаяли замдиректора Погорелову.

Напраслина была явная – искали, как обычно, крайнего. А «крайний», как вскоре выяснилось, в тот день вообще на заводе отсутствовал, в командировке был. Алиби не помогло. Наехали тогда на Ивана Погорелова так, что пиши пропало: дело-то было еще при товарище Сталине.

Невесть как спасся, отделался «строгачом» и понижением в должности «за недосмотр». Восемь лет виновник без вины рулил тем самым цехом, где случилось ЧП, – транспортным. Возить-то заводу и поселку, как всегда, уйму чего надо было, не считая готового продукта – газовых фильтров: тот же металл, стройматериалы, дрова для поселка, рабочих из Ростова и Гаврилов-Яма – в те поры, когда завод работал в три смены.

В свои за восемьдесят Иван Федорович все реже вспоминает ту историю. Долго жил с рубцом на сердце. Не за себя беспокоился. Переживал, как бы опала не отразилась на семье. Да и парня-крановщика по-человечески жалко было, не за понюх табаку простился с жизнью.

В прежней должности восстановили Погорелова только в хрущевскую оттепель. После этого он еще больше четверти века верой и правдой служил родной «газоочистке», где в пятидесятом году чуть ли не с нуля начинал, через руки молоденького старшего товароведа прошла вся первая продукция. И на гражданке не раз выручал его фронтовой опыт десантника: как-никак в армию ушел он комсомольцем-добровольцем в неполные восемнадцать, пороху нанюхаться успел по горло.

Полный курс испытаний на храбрость и находчивость прошел он годам к двадцати. Закалял волю на семи ветрах парашютной учебы в небе под Киржачом. Дрался врукопашную в немецких окопах под Полтавой. По голому полю топал в атаку за танками на Курской дуге. Стоял насмерть под Яссами, когда зажатый в кольцо озверевший фриц рвался из окружения.

На гражданке свои маневры. Если, допустим, «исчезал» полувагон с катанкой, якобы в срок отправленный поставщиками, то коммерческий директор не искал пропажу по телефону. Брал ноги в руки и находил вагон прямо на запасных путях, там, где у него, как выясняется, сгорели буксы.

За вечно дефицитным металлом Погорелов снабженцев обычно не посылал. Лично предпринимал прицельный «марш-бросок», чаще всего в обход директорских кабинетов, куда-нибудь поближе к прокатному стану. Оборону в литейках десятилетиями держали его ровесники-фронтовики. По рукам ударяли если не прямо в цехе, то вечером, за ресторанным столиком.

Не без участия Погорелова преимуществами рыночной экономики на «газоочистке» пробовали пользоваться еще при Брежневе. На свой страх и риск договаривались с поставщиками под честное слово, без всяких фондов и нарядов. Когда лет тридцать назад отмечало новоселье заводоуправление, многим невдомек было, что вся обстановка с иголочки, включая ковровые дорожки, поставлена в Семибратово напрямую, на взаимовыгодных условиях ивановцами и ярославцами.

И сегодня не забывает Иван Федорович простых и мудрых слов, услышанных 9 мая в сорок пятом. Победу вместе отмечали три полка. Богатырское застолье шумело на поляне за усадьбой, где-то под городом Веной. По-птичьи заливались трофейные аккордеоны. Спиртное в термосы, канистры и ведра наливали шлангом из дубовых бочек.

– Качать орденоносцев! – предложил кто-то.

Звеня орденами и медалями, всласть полетал над той поляной и старшина Погорелов.

Потом выступил генерал.

– Кого худо наградили, – затронул он тонкую тему, – обиды не держите. Самая высокая награда для вас, что живы остались.

Напутствие получилось на годы и годы вперед. Так и старался жить Иван Погорелов после войны – не менял на медяки ту высокую награду. Никого не подсидел, не оговорил, не подвел невыполненным обещанием, началь-ственным окриком не обидел. Был щепетилен в том, чему многие в его положении не придавали ни малейшего значения. Например, раз и навсегда запретил себе пользоваться служебным транспортом в личных целях.

Будучи заядлым рыбаком и любителем семейных путешествий на лоно природы, Иван Федорович еще в середине 60-х отважно влез в долги, но купил себе персональную «копейку» – больше двух десятков лет на ней ездил.

А вот на уговоры пойти в секретари парткома он, предварительно хорошо подумав, рискнул ответить отказом. Объяснил свое странное поведение напрямую и без лишних слов. Мол, писать красивые отчеты не умею, особенно если хвастаться нечем.

Читайте также
Комментарии

Написать комментарий Подписаться на обновления

 

Войти через loginza или введите имя:

 

В этой рубрике сегодня читают